Как рижане запад эксплуатировали

Валентин Пикуль. Имя во Вселенной

Русичи на земле Балтии
(продолжение)


Латышские дайны
(продолжение)


Хроника Генриха Латвийского
(продолжение)


Корсары Ивана Грозного

Тайна старого дома

Герои нашего времени
О бедном учителе замолвите слово...
Уникальный видеосериал, составленный из лучших, самых интересных и содержательных сюжетов телепрограммы "Klio"...

Подробнее

Латышские дайны
(Продолжение. Начало см. в №5 )

Ты волнуйся, моя рожь,
В поле с девятью логами,
Братец мой готовит клеть
С десятью закромами.


Кришьянис Барон. В первых небольших собраниях латышских народных песен, изданных немцами, нет единого принципа размещения материала. В сборниках дайн Бютнера и Билленштейна песни объединены в группы, но видно, что составители сборников игнорируют тесную связь дайн с реальной жизнью тех, кто их складывал и пел.

Первые составители воспринимали песни как отдельные, самостоятельные стихо-творения, ценность которых определяется их художественными достоинствами, а оценка степени художественности в свою очередь была делом вкуса составителя.

Кришьянис Барон выдвигает совершенно противоположную гипотезу и доказывает ее всем обширным песенным и этнографическим материалом: песня неразрывно связана с самой жизнью, насыщена ею и — в этом и состоит огромная общечеловеческая ценность ее — она свидетельство этой жизни. Художественно уникальная поэзия представляет собой одновременно и документ народной жизни.

Выдвигая подобную концепцию, Кришьянис Барон проявил себя как современный ученый, который самостоятельно пришел к глубоко материалистическому и диалектическому пониманию народной песни. В 1892 году в письме К.Трейеру он подчеркивает, размышляя о принципе систематизации народных песен:

"Я ставлю себе образцом народную жизнь, и песня является ее духовной стороной, так сказать, душой для тела. В живом организме обе эти стороны неразрывны, одна другой придает истинный смысл. Что жизнь каждый раз являет взору, то песня и отражает поэтически. Жизнь богата и разнообразна, и потому сокровищница песен преизобильна. Жизнь не всегда прекрасна ни в материальном, ни в моральном смысле, песня этого не скрывает. Здесь мы должны следовать ее примеру — не идеализировать жизнь там, где она далека от идеала, и не отметать, как нестоящее то, что она преподносит нам как часть жизни во всей ее полноте."

Поэтому недостаточно соединить песни только тематически, взяв за основу предметы и явления, названные в них, и рассматривать их "только в свете красоты поэзии и с точки зрения поэтичности". В своем предисловии к "Латышским дайнам" Барон пишет:

"Истинно верное освещение народной песне придает полная и верно понятая жизнь народа и его воззрения, судьба народная, народное сердце и душа, и мы займем верную позицию, если проникнемся чувствами простых людей в те минуты, в тех случаях и обстоятельствах, когда они свои песни поют или пели раньше, если сможем мысленно, душою, сочувствовать тем, кто песню пел и кто ее слушал".

С этой точки зрения Кришьянис Барон критикует классификацию дайн в собраниях Яниса Спрогиса и Августа Билленштейна, как и в том и в другом случае "обстоятельства и случаи" не приняты во внимание. Оба составителя, например, выделяют в отдельные тематические группы песни о природе, деревьях, животных, птицах и т.д.

"Систему и мельчайшие подразделения набросать куда легче, чем потом правильно поместить в них некоторые довольно строптивые песни... Попытаемся понять, почему песни не совпадают с избранной классификационной схемой, почему, например, дуб и липа, сокол и куропатка и др. объекты, упомянутые в песне, все же не дают оснований помещать эти песни под данными заголовками ["Растительное царство", "Царство животных" — С.В.]. Причину найти нетрудно. сами по себе эти объекты не составляют смысла песен, это лишь поэтические средства, они служат лишь в качестве сравнения для создания поэтической картины. Предмет песни — сам человек в какой-нибудь жизненной ситуации. Песен непосредственно о природе у нас очень мало..."

Кришьянису Барону, глубокому знатоку жизни народа, выросшему в атмосфере песни и внимательно изучившему ее проявления, совершенно ясно, что песни о куропатке и ястребе — свадебные песни. Ястреб, уносящий в когтях венец куропатки или саму куропатку, не кто иной, как жених, который похитил или сосватал и увез с собой будущую хозяйку, которая будет "Стелить мягкую постельку, Чтобы рядышком лежать". Липа и дуб в песне — это молодые люди — парень и девушка в пору ухаживаний.

Растет крепенький дубок
На глинистой горочке.
А его с соседней горки
Дразнит липка пышная.


Кришьянис Барон протестует и против того, что составители полностью исключают связь с жизненным циклом человека так называемых мифологических песен, особенно песен о Диеве (верховное божество в латышской мифологии), Маре (покровительница женщин, всего живого) и Лайме — древних латышских божествах, вершителях человеческих судеб, покровителях, чье присутствие отчетливее и конкретнее всего ощущается в решающие минуты жизни:

Мне бы, Лайма, жизнь такую,
Как у яблоньки и липки:
Чтоб как липка я росла,
Чтоб как яблонька цвела.

* * *

Яркий, яркий огонек,
Там, где темный уголок:
Это Мара ткать приданое
Сиротке помогла.

* * *

Диев идет по полюшку
С золотой кошницею:
Барам сеет полевицу,
Пахарю — ячмень и ржицу.


В предисловии к "Латышским дайнам" Кришьянис Барон пишет: "Мифологические песни, т.е. песни о древних божествах и древних верованиях, по большой части не являются самостоятельными и независимыми от человеческой жизни; их трудно отделить от песен, отражающих другие обычаи и иные житейские обстоятельства, свести их в особый раздел.

Помимо полуобособленных песен о Сауле, Месяце, сыновьях Диева и дочерях Сауле и песен о Перконе (Перкон — олицетворение грозных сил природы, грозы, грома), о старых верованиях прежде всего повествуют песни, связанные с разными праздниками и торжествами; затем обрядовые песни по случаю крестин, свадьбы, похорон и других событий жизненного цикла или трудовых процессов.

Кроме того, особенно много песен, связанных с Лаймой (Марой), рассеяно по многим другим разделам, где они находятся на своем естественном месте. Кто занимается исключительно мифологией, тому придется извлекать их из разных разделов, объединять и сопоставлять по своей надобности."

К чему приводит неправильное размещенное песен, незнание корней их возникновения и ситуаций, в которых они поются, Барон показывает на примере песен об отношениях невестки и свекрови. За малыми исключениями, эти песни "сердитые, вздорные, задиристые".

На меня свекровь ярится,
Будто лен треплю я плохо.
Чтоб тебя трепали черти
Так же, как треплю я лихо.


И тем не менее ни в коем случае нельзя эти песни помещать в раздел, отражающий семейные отношения: "Это насмешливые свадебные песни, исполняемые и стороной жениха, и стороной невесты. В них содержится серьезное наставление.

Резкими, пугающими словами рисуя дурное совместное житье и пагубу его, они в действительности хотят уберечь семью от раздоров. Ведь и жениха с невестой обе стороны поносят чуть ли не последними словами.

Неужели же, судя по этим песням, наши парни и девушки и впрямь такие уж непутевые? Истинный смысл и назначение этих песен высмеиваемые хорошо сознают и понимают, и потому даже на самые ужасные обвинения не обижаются, не толкуют их в прямом смысле. И мы не должны понимать их превратно, нужно помещать каждую песню в раздел, отражающий ситуацию, когда она действительно поется, куда сам народ ее помещает".

Говоря словами Кришьяниса Барона, в каком-то смысле у песен драматическая природа, они должны появляться на сцене в соответствующее время и в соответствующем месте. Поющий не должен ни выскакивать раньше времени, ни запаздывать. В целом они воссоздают сценку из народной жизни, составленную из песенных мгновений мозаику. Выхваченные из контекста, песни порой кажутся непонятными или понимаются неверно.

Эта тесная привязанность к конкретному моменту и месту и определяет форму классической народной песни и ее удивительный динамизм:

"В то время, как длинные песни неторопливо и обстоятельно повествуют о каких-то давних событиях, о каком-нибудь переживании от его начала до конца, короткие наши песни, следуя одна за другой, движутся вперед вместе с жизнью, вместе с трудом. Им некогда быть болтливо длинными.

Но именно в своей строгой краткости они являют настоящую силу поэзии. Скупыми, но полновесными словами они умеют исчерпывающе, во всем многообразии характеризовать предмет, умеют содержащимся в них чувством тронуть сердце слушателя, умеют создать перед мысленным нашим взором целую картину, умеют приводить в действие наши собственные духовные силы".

Как ученый придя к пониманию конкретной связи народной песни с жизнью народа, Кришьянис Барон в самом подходе к размещению песен раскрывается и как поэт в истинном смысле этого слова.

Он знает, что в искусстве все сводится к индивиду, к радостям и горестям отдельного человека, все проверяется чувством — и социальный опыт, и философские мысли. Поэтому основой будничного эпоса народной жизни Кришьянис Барон считает жизненный цикл человека, который всегда тесно связан с обществом, с природой, перерастает в жизненный цикл поколения и как органическое единство содержит все, что подчиняется чувству, рассудку и меч- те в том мире, где человек живет и трудится.

Итак, первый большой "закром" — раздел в собрании народных песен — это песни о жизненном пути человека: рождении ребенка, ритуальном введении в семью и род, воспитании, молодых годах, любовной поре и изобильной песнями поре сватовства, свадьбе с ее действом, семейной жизни, старости, смерти, похоронах.

Второй "закорм" — песни о различных ремеслах и работах при доме, в поле, на выгоне, в лесу, на реке, в море.

Третий — песни о мире, с которым сталкивается человек вне усадьбы и семьи, — об отношениях батрака и хозяина, соседей, богатых и бедных, но более всего — об отношениях с помещиком, "бароном", "немцем".

Четвертый — песни о международных делах, насколько они могут входить в жизнь сельской усадьбы; песни о войне, о других, враждебных или дружественных народах, грустные рекрутские песни о том, как приходилось на долгие годы уходить служить императору.

Пятый — песни о праздниках и торжествах и среди них прежде всего песни, связанные с днем летнего солнцеворота — величанием Яниса (День Яниса, день Лиго — 24 июня — праздник божества плодородия, родственный многим народам Европы — день Ивана Купалы у восточных славян).

Шестой — мифологические песни о Солнце (Сауле) и Месяце, Перконе и Диеве. В них мы находим персонификацию и обожествление природных явлений.

В этой классификации есть лишь одно-единственное отступление от общей схемы. Выпуски "Латышских дайн" открывались обширным разделом о песнях и пении. Таким началом Кришьянис Барон хотел еще больше подчеркнуть роль, которую песня играла в жизни народа. Он писал:

"В этом разделе мы собрали песни, в которых сам народ прямо или косвенно свидетельствует, что песни и пение — одно из дорогих ему духовных сокровищ, что песня — ангел-хранитель, сопровождающий латыша от материнского лона по всем житейским дорогам, во всех трудах и начинаниях, во всех радостях и горестях, в хорошую и дурную пору; что она учит его и утверждает в добрых понятиях, бранит и осуждает пороки и опрометчивые действия, исправляет непутевого, жалеет и оберегает слабого, кротко указывает верный путь заблудшему: песня словно верный проводник, не оставляет его всю жизнь, пока не примет его земное лоно.

Если мы хотим правильно понять народную поэзию, нам нужно прежде всего войти в положение самого народа, проникнуться его чувствами и взглядами, почувствовать в себе его сердце и душу.

И назначение этого раздела — подготовить читателя к последующим, к которым эти песни тематически примыкают. Мы избрали сей путь, не желая вступлениями иного рода навязывать читателю свои субъективные взгляды и мнения, а предоставляя самому наро- ду дать прямое, неподдельное свидетельство..."

(Продолжение.)

С.Виесе

1x10.gif (44 bytes)
О нас
Проект "Klio" существует с осени 1993 года, когда 27 сентября на латвийском телеканале KS-video вышел в эфир первый выпуск нашей программы...

Подробнее


Адрес редакции:
Латвия, LV-1010, г. Рига, а/к № 781

Е-mail: kum@inbox.lv

Моб. тел.: 9607043

Ранние выпуски журнала "Klio" можно приобрести по адресу:
г. Рига, ул. Сколас, 30 (Стабу, 4), магазин Avico, тел. 7-271540!

Предлагаем вашему вниманию цикл историко-образовательных экскурсий по Риге...

Подробнее