Как рижане запад эксплуатировали

Валентин Пикуль. Имя во Вселенной

Русичи на земле Балтии
(продолжение)


Латышские дайны
(продолжение)


Хроника Генриха Латвийского
(продолжение)


Корсары Ивана Грозного

Тайна старого дома

Герои нашего времени
Мистика Кёнигсберга
Уникальный видеосериал, составленный из лучших, самых интересных и содержательных сюжетов телепрограммы "Klio"...

Подробнее

Латышские дайны
(Продолжение. Начало см. в №5 )

Ты волнуйся, моя рожь,
В поле с девятью логами,
Братец мой готовит клеть
С десятью закромами.


Кришьянис Барон. В первых небольших собраниях латышских народных песен, изданных немцами, нет единого принципа размещения материала. В сборниках дайн Бютнера и Билленштейна песни объединены в группы, но видно, что составители сборников игнорируют тесную связь дайн с реальной жизнью тех, кто их складывал и пел.

Первые составители воспринимали песни как отдельные, самостоятельные стихо-творения, ценность которых определяется их художественными достоинствами, а оценка степени художественности в свою очередь была делом вкуса составителя.

Кришьянис Барон выдвигает совершенно противоположную гипотезу и доказывает ее всем обширным песенным и этнографическим материалом: песня неразрывно связана с самой жизнью, насыщена ею и — в этом и состоит огромная общечеловеческая ценность ее — она свидетельство этой жизни. Художественно уникальная поэзия представляет собой одновременно и документ народной жизни.

Выдвигая подобную концепцию, Кришьянис Барон проявил себя как современный ученый, который самостоятельно пришел к глубоко материалистическому и диалектическому пониманию народной песни. В 1892 году в письме К.Трейеру он подчеркивает, размышляя о принципе систематизации народных песен:

"Я ставлю себе образцом народную жизнь, и песня является ее духовной стороной, так сказать, душой для тела. В живом организме обе эти стороны неразрывны, одна другой придает истинный смысл. Что жизнь каждый раз являет взору, то песня и отражает поэтически. Жизнь богата и разнообразна, и потому сокровищница песен преизобильна. Жизнь не всегда прекрасна ни в материальном, ни в моральном смысле, песня этого не скрывает. Здесь мы должны следовать ее примеру — не идеализировать жизнь там, где она далека от идеала, и не отметать, как нестоящее то, что она преподносит нам как часть жизни во всей ее полноте."

Поэтому недостаточно соединить песни только тематически, взяв за основу предметы и явления, названные в них, и рассматривать их "только в свете красоты поэзии и с точки зрения поэтичности". В своем предисловии к "Латышским дайнам" Барон пишет:

"Истинно верное освещение народной песне придает полная и верно понятая жизнь народа и его воззрения, судьба народная, народное сердце и душа, и мы займем верную позицию, если проникнемся чувствами простых людей в те минуты, в тех случаях и обстоятельствах, когда они свои песни поют или пели раньше, если сможем мысленно, душою, сочувствовать тем, кто песню пел и кто ее слушал".

С этой точки зрения Кришьянис Барон критикует классификацию дайн в собраниях Яниса Спрогиса и Августа Билленштейна, как и в том и в другом случае "обстоятельства и случаи" не приняты во внимание. Оба составителя, например, выделяют в отдельные тематические группы песни о природе, деревьях, животных, птицах и т.д.

"Систему и мельчайшие подразделения набросать куда легче, чем потом правильно поместить в них некоторые довольно строптивые песни... Попытаемся понять, почему песни не совпадают с избранной классификационной схемой, почему, например, дуб и липа, сокол и куропатка и др. объекты, упомянутые в песне, все же не дают оснований помещать эти песни под данными заголовками ["Растительное царство", "Царство животных" — С.В.]. Причину найти нетрудно. сами по себе эти объекты не составляют смысла песен, это лишь поэтические средства, они служат лишь в качестве сравнения для создания поэтической картины. Предмет песни — сам человек в какой-нибудь жизненной ситуации. Песен непосредственно о природе у нас очень мало..."

Кришьянису Барону, глубокому знатоку жизни народа, выросшему в атмосфере песни и внимательно изучившему ее проявления, совершенно ясно, что песни о куропатке и ястребе — свадебные песни. Ястреб, уносящий в когтях венец куропатки или саму куропатку, не кто иной, как жених, который похитил или сосватал и увез с собой будущую хозяйку, которая будет "Стелить мягкую постельку, Чтобы рядышком лежать". Липа и дуб в песне — это молодые люди — парень и девушка в пору ухаживаний.

Растет крепенький дубок
На глинистой горочке.
А его с соседней горки
Дразнит липка пышная.


Кришьянис Барон протестует и против того, что составители полностью исключают связь с жизненным циклом человека так называемых мифологических песен, особенно песен о Диеве (верховное божество в латышской мифологии), Маре (покровительница женщин, всего живого) и Лайме — древних латышских божествах, вершителях человеческих судеб, покровителях, чье присутствие отчетливее и конкретнее всего ощущается в решающие минуты жизни:

Мне бы, Лайма, жизнь такую,
Как у яблоньки и липки:
Чтоб как липка я росла,
Чтоб как яблонька цвела.

* * *

Яркий, яркий огонек,
Там, где темный уголок:
Это Мара ткать приданое
Сиротке помогла.

* * *

Диев идет по полюшку
С золотой кошницею:
Барам сеет полевицу,
Пахарю — ячмень и ржицу.


В предисловии к "Латышским дайнам" Кришьянис Барон пишет: "Мифологические песни, т.е. песни о древних божествах и древних верованиях, по большой части не являются самостоятельными и независимыми от человеческой жизни; их трудно отделить от песен, отражающих другие обычаи и иные житейские обстоятельства, свести их в особый раздел.

Помимо полуобособленных песен о Сауле, Месяце, сыновьях Диева и дочерях Сауле и песен о Перконе (Перкон — олицетворение грозных сил природы, грозы, грома), о старых верованиях прежде всего повествуют песни, связанные с разными праздниками и торжествами; затем обрядовые песни по случаю крестин, свадьбы, похорон и других событий жизненного цикла или трудовых процессов.

Кроме того, особенно много песен, связанных с Лаймой (Марой), рассеяно по многим другим разделам, где они находятся на своем естественном месте. Кто занимается исключительно мифологией, тому придется извлекать их из разных разделов, объединять и сопоставлять по своей надобности."

К чему приводит неправильное размещенное песен, незнание корней их возникновения и ситуаций, в которых они поются, Барон показывает на примере песен об отношениях невестки и свекрови. За малыми исключениями, эти песни "сердитые, вздорные, задиристые".

На меня свекровь ярится,
Будто лен треплю я плохо.
Чтоб тебя трепали черти
Так же, как треплю я лихо.


И тем не менее ни в коем случае нельзя эти песни помещать в раздел, отражающий семейные отношения: "Это насмешливые свадебные песни, исполняемые и стороной жениха, и стороной невесты. В них содержится серьезное наставление.

Резкими, пугающими словами рисуя дурное совместное житье и пагубу его, они в действительности хотят уберечь семью от раздоров. Ведь и жениха с невестой обе стороны поносят чуть ли не последними словами.

Неужели же, судя по этим песням, наши парни и девушки и впрямь такие уж непутевые? Истинный смысл и назначение этих песен высмеиваемые хорошо сознают и понимают, и потому даже на самые ужасные обвинения не обижаются, не толкуют их в прямом смысле. И мы не должны понимать их превратно, нужно помещать каждую песню в раздел, отражающий ситуацию, когда она действительно поется, куда сам народ ее помещает".

Говоря словами Кришьяниса Барона, в каком-то смысле у песен драматическая природа, они должны появляться на сцене в соответствующее время и в соответствующем месте. Поющий не должен ни выскакивать раньше времени, ни запаздывать. В целом они воссоздают сценку из народной жизни, составленную из песенных мгновений мозаику. Выхваченные из контекста, песни порой кажутся непонятными или понимаются неверно.

Эта тесная привязанность к конкретному моменту и месту и определяет форму классической народной песни и ее удивительный динамизм:

"В то время, как длинные песни неторопливо и обстоятельно повествуют о каких-то давних событиях, о каком-нибудь переживании от его начала до конца, короткие наши песни, следуя одна за другой, движутся вперед вместе с жизнью, вместе с трудом. Им некогда быть болтливо длинными.

Но именно в своей строгой краткости они являют настоящую силу поэзии. Скупыми, но полновесными словами они умеют исчерпывающе, во всем многообразии характеризовать предмет, умеют содержащимся в них чувством тронуть сердце слушателя, умеют создать перед мысленным нашим взором целую картину, умеют приводить в действие наши собственные духовные силы".

Как ученый придя к пониманию конкретной связи народной песни с жизнью народа, Кришьянис Барон в самом подходе к размещению песен раскрывается и как поэт в истинном смысле этого слова.

Он знает, что в искусстве все сводится к индивиду, к радостям и горестям отдельного человека, все проверяется чувством — и социальный опыт, и философские мысли. Поэтому основой будничного эпоса народной жизни Кришьянис Барон считает жизненный цикл человека, который всегда тесно связан с обществом, с природой, перерастает в жизненный цикл поколения и как органическое единство содержит все, что подчиняется чувству, рассудку и меч- те в том мире, где человек живет и трудится.

Итак, первый большой "закром" — раздел в собрании народных песен — это песни о жизненном пути человека: рождении ребенка, ритуальном введении в семью и род, воспитании, молодых годах, любовной поре и изобильной песнями поре сватовства, свадьбе с ее действом, семейной жизни, старости, смерти, похоронах.

Второй "закорм" — песни о различных ремеслах и работах при доме, в поле, на выгоне, в лесу, на реке, в море.

Третий — песни о мире, с которым сталкивается человек вне усадьбы и семьи, — об отношениях батрака и хозяина, соседей, богатых и бедных, но более всего — об отношениях с помещиком, "бароном", "немцем".

Четвертый — песни о международных делах, насколько они могут входить в жизнь сельской усадьбы; песни о войне, о других, враждебных или дружественных народах, грустные рекрутские песни о том, как приходилось на долгие годы уходить служить императору.

Пятый — песни о праздниках и торжествах и среди них прежде всего песни, связанные с днем летнего солнцеворота — величанием Яниса (День Яниса, день Лиго — 24 июня — праздник божества плодородия, родственный многим народам Европы — день Ивана Купалы у восточных славян).

Шестой — мифологические песни о Солнце (Сауле) и Месяце, Перконе и Диеве. В них мы находим персонификацию и обожествление природных явлений.

В этой классификации есть лишь одно-единственное отступление от общей схемы. Выпуски "Латышских дайн" открывались обширным разделом о песнях и пении. Таким началом Кришьянис Барон хотел еще больше подчеркнуть роль, которую песня играла в жизни народа. Он писал:

"В этом разделе мы собрали песни, в которых сам народ прямо или косвенно свидетельствует, что песни и пение — одно из дорогих ему духовных сокровищ, что песня — ангел-хранитель, сопровождающий латыша от материнского лона по всем житейским дорогам, во всех трудах и начинаниях, во всех радостях и горестях, в хорошую и дурную пору; что она учит его и утверждает в добрых понятиях, бранит и осуждает пороки и опрометчивые действия, исправляет непутевого, жалеет и оберегает слабого, кротко указывает верный путь заблудшему: песня словно верный проводник, не оставляет его всю жизнь, пока не примет его земное лоно.

Если мы хотим правильно понять народную поэзию, нам нужно прежде всего войти в положение самого народа, проникнуться его чувствами и взглядами, почувствовать в себе его сердце и душу.

И назначение этого раздела — подготовить читателя к последующим, к которым эти песни тематически примыкают. Мы избрали сей путь, не желая вступлениями иного рода навязывать читателю свои субъективные взгляды и мнения, а предоставляя самому наро- ду дать прямое, неподдельное свидетельство..."

(Продолжение.)

С.Виесе

1x10.gif (44 bytes)
О нас
Проект "Klio" существует с осени 1993 года, когда 27 сентября на латвийском телеканале KS-video вышел в эфир первый выпуск нашей программы...

Подробнее


Адрес редакции:
Латвия, LV-1010, г. Рига, а/к № 781

Е-mail: kum@inbox.lv

Моб. тел.: 9607043

Ранние выпуски журнала "Klio" можно приобрести по адресу:
г. Рига, ул. Сколас, 30 (Стабу, 4), магазин Avico, тел. 7-271540!

Предлагаем вашему вниманию цикл историко-образовательных экскурсий по Риге...

Подробнее