Как рижане запад эксплуатировали

Валентин Пикуль. Имя во Вселенной

Русичи на земле Балтии
(продолжение)


Латышские дайны
(продолжение)


Хроника Генриха Латвийского
(продолжение)


Корсары Ивана Грозного

Тайна старого дома

Герои нашего времени
Хроника Генриха Латвийского
Уникальный видеосериал, составленный из лучших, самых интересных и содержательных сюжетов телепрограммы "Klio"...

Подробнее

Русичи на земле Балтии
(Продолжение. Начало см. в №5 )

Н.К. Рерих. Дерево, 1944 г. Трудно определить значение "русский" в следующей песне. В латышском языке этим словом обозначают не только русских по национальности, но и латышских новобранцев в царскую армию, и далее, вообще, русских солдат или солдат на царской службе, в том числе и латышей:

Gaidu, gaidu, ko es gaidu?
Gaidu krievu atnākam,
Atnāks krievs šai zemē,
Būs man miežu arājiņš.

Жду я жду, чего я жду?
Жду прихода русского (или: русских?)
Придёт русский в эту землю,
Будет мне пахарем ячменя.


Приход "русского" может пониматься как приход русского войска или приход русской армии (на постой, на манёвры). Но "пахарь ячменя" — в значении жениха, потом мужа? Солдат царской армии вряд ли может стать таковым. Или этот символ жениха, мужа до того утратил своё первоначальное значение, что может обозначать любого жениха?

Не всегда привезённая русская жена приносила в латышскую семью согласие и счастье:

Es pārvedu brālītim
Krievu lakas līgaviņu.
Ņem māmiņa, vācelīti,
Ej mežā bekas raut!

Я привёз братику
Невесту русской масти.
Бери матушка, кошёлку,
Иди в лес грибы собирать.


Увезённая на Русь латышская девушка привозит с собой, посещая родной дом, предметы русского быта:

Sateceja krievu zirgi,
Saskaneja krievu zvani;
Mo', atbrauca meus moseņa
Kur' dzeivoja Krīvzeme.

Прискакали русские кони,
Зазвенели русские бубенцы;
Может, приехала наша сестрица,
Которая живёт в Русской земле.


Заимствование русской одежды латышами просматривается в такой латышской песне:

Krievi, krievi, leiši, leiši
Mani balti balēliņi:
Citam bija krievu svarki,
Citam leiša cepurite.

Русские, русские, литовцы, литовцы -
Мои белые братья;
У кого была русская одежда,
У иного — литовская шапочка.


Песню эту мы понимаем так: у моих "белых" (любимых) братиков русская одежда, литовские шапочки.

Как у древних латышей, так и у русских, "умыкание" невест сопровождалось последующей погоней, попытками вернуть украденную девушку. Об этом красноречиво рассказывает Райнис в трагедии "Krauklitis" (Воронёнок), в латышской опере "Baņuta". Погоня, столкновения сопровождались угоном окота, похищением других материальных ценностей своих недругов (серебра), поджогами селений и целых городищ. Историки XVI-XVII веков — Эйнгорн, Фабрициус, Мениус, Ниенштедт — подчёркивают, что жизнь латышских и русских племён — это постоянное пребывание в условиях кровавой мести, постоянных распрей, насилий, грабежей. Такие набеги, которые были нормой повседневной жизни, нередко возникали и безотносительно к установлению брачных отношений.

В русском фольклоре отражение таких военных отношений русских и латышей находим в обильном и многострочном, многовариантном цикле былин о женщине-богатыре Латыгорке, её не менее удалой дочери, сыновьях, богатырях. В схватках с Ильей Муромцем, Добрыней Никитичем, Алешей Поповичем и другими богатырями их противники неоднократно, даже можно сказать, всегда оказываются победителями. И что важно отметить в контексте нашего исследования: эти схватки почти всегда завершаются брачными взаимоотношениями. И ещё одно немаловажное обстоятельство. Латышское происхождение Латыгорки и её родичей, идентификация их с латышами уже давно укоренилось в русской фольклористике. К доказательствам этого обстоятельства можем добавить ещё одну важную черту рассматриваемых былин. Их главные действующие лица — женщины. Эта особенность цикла былин о Латыгорке соотносима с культом женщины в латышской мифологии. В отличие от русского бога Солнца — Даждбога латышское соответствующее божество "Saule" женского рода. Русским божествам низшей мифологии — Лешему. Водяному, Морскому царю, богу ветров — Стрибогу в латышской мифологии соответствуют женщины — "meža māte, Jūras māte, Vēja māte".

В латышском фольклоре эти боевые схватки зафиксированы в таких строфах:

Zila zaļa gaisma ausa,
Iesarkana saule leca.
Vai tie mani balēliņi
Krievu zemi dedzināja?

Сине-зелёный свет забрезжил,
Красным взошло солнце!
Иль то мои братики
Русскую землю палили?


В многочисленных вариантах этой песни рассказывается, что на Руси латыши жгут не только замки (/32160. 3/, но всю русскую землю /32160. 1; 32160. 2; 32160. 7; 32160. 12; сборник П. Шмита 53065).

Примечателен 7-й вариант этой песни, где младшие братики палят, то есть, разрушают, опустошают русскую землю, желая раздобыть русские деньги, русских гнедых жеребцов, длинные (долгополые) русские шубы, русские куньи шапочки. Правда, латышские юноши занимались опустошением русских земель и в XIII-XIV веках под руководством немецких рыцарей. Но тогда всё награбленное добро доставалось, очевидно, именно этим рыцарям, или, по крайней мере, львиная доля. Поэтому песни, в которых говорится с том, что добыча остаётся в руках латышей, следует отнести к доливонскому времени.

В 12-м варианте рассматриваемой песни отвергается "грабительский" мотив, который заменяется "патриотическим":

Tumšes bija, gaišo tapa,
Vai uzleca mēnestinis?
Vai tie mani jaunbrāliši
Krievu zemi dedzināja
Krievu naudas gribēdami?
Tie negriba krievu naudas,
Tie grib savu tēvu zemi,
Tēva bērus kumeliņus.

Темно было, светло стало.
Иль взошёл там месяц?
Иль мои младшие братики
Русскую землю палили.
Желая русских денег?
Не желали русских денег,
Они желали землю отцов.
Гнедых жеребчиков отцовских.


(Записана в Нице. Курземе).

Смысл песни таков: не грабительство чужого, а возврат награбленного вынуждает латышских воинов завоевать русскую землю. Военные действия в русской земле, с ними связанное оружие, кони, могилы братиков на чужбине упоминаются во многих песнях.

Аналогичные ситуации возникали, очевидно, и на латышской территории. Однако характер древнего русского народного творчества, как уже говорилось, в былинной форме представили исторические события в измененной форме. Так же как в языке литовцы и латыши сохранили более древние формы, чем русские в своём языке, так и в фольклоре исторические события в литовском и латышском фольклоре сохранились в менее измененном виде, чем в русском фольклоре.

Как интерпретируется весь этот обширный материал в контексте нашего исследования? Важно выяснить, как такие постоянные взаимные набеги сказывались на оседании на латышской территории восточно-славянских "мигрантов"?

Имеется в виду и судьба военнопленых, если таковые приводились с поля брани, как это делалось в последующие, ливонские времена, когда организовывали специальные походы для приобретения рабочей силы, необходимой для построения каменных замков и других трудоемких сооружений. Также судьбы восточнославянских "агрессоров", которые по тем или иным причинам (болезнь, ранение, различные романтические причины) оставались на территории Латвии, не возвращались на свою родину.

Ответить на все эти вопросы, кроме лингвистики и фольклора помогли бы также археология и антропология, указав на какие-то констатированные исследователями археологические и антропологические аномалии в захоронениях и городищах.

С этих позиций необходимо также тщательно изучить труды путешественников и зарубежных хронистов, что пока ещё сделано очень мало.

В контексте нашего исследования заслуживают наибольшего внимания песни, в которых раздаётся призыв латышей к русским прийти на помощь против иных иноплеменных врагов, прежде всего, литовцев.

Эстонцы и на этот раз не упоминаются, очевидно, по причинам, о которых речь впереди:

Krievi, krievi, kur bijāt:
Leiši nāca šai zemē!
Atvēlās par jūriņu
Kā sarkana vadmaliņa.

Русские, русские, где вы были,
Литовцы пришли на эту землю.
Прикатились через море /?/
Как красное сукно.


В другой песне этот призыв ещё более конкретизируется:

Krievi, krievi ko gaidāt,
Leiši nāca šai zemē!
Triniet peišus, auniet kājas,
Seglojiet kumeliņus.

Русские, русские, чего ждете:
Литовцы пришли на эту землю.
Точите шпоры, обувайтесь,
Седлайте жеребчиков.


Небезынтересно отметить, что в песнях этого цикла названы совместные боевые действия латышей и русских только против литовцев. Эстонцы, ливы, пруссы как противники латышей в песнях не зафиксированы ни в одном варианте. Может быть, это связано с тем, что латышское название эстонцев состоит из трёх слогов и не вписывается в структуру хореических четверостиший. Но почему в таком случае не упоминаются пруссы и ливы?

И ещё раз возвращаемся к свидетельствам археологов и антропологов. Если относительно восточной Латвии мы располагаем весьма определёнными сведениями о раннем присутствии на земле латышей восточных славян, то этого нельзя сказать о других регионах Латвии. Поэтому нам приходится вновь обращаться к косвенным материалам, и на их основании делать предположения о возможных аналогиях и для средней и западной Латвии.

Генрих Латвийский сообщает, что эстонцы на войне мужчин убивали, а вражеских женщин и детей брали в плен, при чем женщин превращали в своих наложниц. Немцы эстонцам отплачивали тем же. Но это свидетельство относилось к противопоставлению эстонцев и немцев. Можно ли здесь проводить прямую аналогию между эстонцами и латышами — ответить на этот вопрос могут помочь этнопсихологи. Как было в случаях боевых охваток эстонцев и латышей? Эстонцев и русских? Латышей и русских? Наконец, латгалов и куршей? Можно ли здесь повсеместно ставить знак равенства?

Хотя Р.Денисова в своих многочисленных книгах и статьях не обращалась непосредственно к проблемам русско-латышских антропологических контактов, всё же и в ее материалах можно отыскать кое-что пригодное для нашей темы. Приведу несколько фактов.

Заслуживает внимания факт, что в рижских захоронениях ХIII-ХIV веков обнаружен череп с очень широким и слабо профилированным лицом, визуально напоминающим монголоидный тип. "В этой серии он является случайным", — отмечает исследователь ("Этногенез латышей", с. 19). В могильнике Яунпиебалги XI-XIV веков "только один череп имеет очень большой продольный диаметр, сильную долихокранию" /с. 33/.

Примечательно и такое напоминание Р.Денисовой: "Появление в XII веке курганных могильников в Лаггале и Видземе, Францис Балодис (1934 г., с. 94, 1935 г., с. 25) объясняет влиянием восточных соседей." Р.Денисова, однако, ссылаясь на Моора (1965, с. 64), считает это явление прибалтийско-финским влиянием води (вотяков), проживающих в северозападных землях Великого Новгорода.

Р. Денисова отмечает и мнение Седова, который в некоторых фактах видит начавшееся смешение чудских и славянских племён (Седов, 1952, с. 76-77). Были ли балты исключены из этого процесса? Этот вопрос остаётся без ответа.

Отмеченное Моором (1956, с. 77-78) движение племён с северо-востока в Восточную Прибалтику Р.Денисова считает скорее инфильтрацией этих племён. Наряду с водью (вотяками) могли бы инфильтрироваться и славянские элементы.

Всё сказанное говорит с том, что, несмотря на сложность привлечения антропологических и археологических материалов, всё же какие-то факты могут подсказать, по крайней мере, гипотетические предположения.

Каково было правовое положение первых восточнославянских "мигрантов" — "умыкнутых" славянских жён на земле латышей? По аналогии с общим развитием человеческих отношений следует высказать предположение: иноплеменные жёны отличались от латышских жён разве только (и то лишь на первых порах?) языком, который, кстати сказать, в те времена в гораздо меньшей степени отличался от латышского. И надо полагать, что восточные славяне и латгалы, селоны без особого труда могли общаться друг с другом. Тяжкий, порой непосильный труд в новой семье восточнославянской женщины ничем не отличался от взятой из чужой семьи латышской молодухи.

(Продолжение.)

Б.Ф. Инфантьев
Председатель Рижского общества славянских историков

1x10.gif (44 bytes)
О нас
Проект "Klio" существует с осени 1993 года, когда 27 сентября на латвийском телеканале KS-video вышел в эфир первый выпуск нашей программы...

Подробнее


Адрес редакции:
Латвия, LV-1010, г. Рига, а/к № 781

Е-mail: kum@inbox.lv

Моб. тел.: 9607043

Ранние выпуски журнала "Klio" можно приобрести по адресу:
г. Рига, ул. Сколас, 30 (Стабу, 4), магазин Avico, тел. 7-271540!

Предлагаем вашему вниманию цикл историко-образовательных экскурсий по Риге...

Подробнее